August 17th, 2021

Когда из Сирии стартуем?

Во вчерашнем выступлении Байдена есть один момент, который не грех было бы взять на карандаш кремлевским геополитикам:

«За двадцать лет я отлично понял, что подходящий момент для вывода американских сил из Афганистана никогда не наступит»

Это точно. И прямо можно отнести к российскому начальству.

Уже шесть лет сидит наш «ограниченный контингент» в Сирии. Сколько это еще будет продолжаться? Когда наступит «подходящий момент для вывода»? Закрытии российских военных баз в Хмеймиме и Тартусе? Когда ботинки чужеземных солдат и наемников из России перестанут топтать сирийскую землю?

При этом нет ответа на вопросы: о затратах на войну в Сирии и содержании войск, реальном числе погибших сирийцев, россиян (военных и наемников), сегодняшних целях нахождения в Сирии, перспективах реконструкции этой страны, разрушенной с российским участием, возможных ресурсах, которые власти России хотят на это потратить, расследовании военных преступлений, в которых обвиняется российская армия и наемники.

В Сирии, вроде бы, давно одержана «победа». Так? Поезд с трофеями по стране проехал. Режим Асада стабилизирован? Так пусть с оставшимися проблемами Асад разбирается сам, без участия штыков далекой России, у которой с Сирией нет границы, как и у США с Афганистаном.




Берите пример с Байдена, начальнички. Пора покинуть Сирию. И, кстати, Приднестровье, в котором наша страна сидит уже 30 лет – в полтора раза больше, чем американцы в Афганистане.




Байден, кстати, выступил как лидер. Не то что некоторые любители прятаться во время неприятных событий:

«Я четвертый американский президент, который ведет войну в Афганистане: два президента-демократа и два президента-республиканца. Я не буду передавать эту ответственность пятому президенту. Я не буду вводить в заблуждение американский народ, заявляя, что немного больше времени в Афганистане будет иметь значение. Я президент Соединенных Штатов Америки, и ответственность лежит на мне».

Про американского президента понятно. Непонятно, какая ответственность за войну в Сирии лежит на российском руководителе Путине перед народом России и перед теми, кто придет после него. Как видно, никакой. Одна лишь уверенность, что провалы и преступления утонут во времени. Как это обычно для нашей страны.    

 

Удар «под дых» Америке

Нижний спикер Володин сообщил сегодня, что США увеличивают бюджеты «на продвижение демократии в других государствах», однако эти средства выделяются «на свержение существующих властей и поддержку лояльных им политиков, создание напряжения и конфликтов».

Незадолго до этого появилась новость, которая напомнила о российских вложениях в американские государственные ценные бумаги. На июнь месяц они составили 4 млрд $.

То есть, если следовать Володину, то получается, что путинские финансисты вложились в «свержение существующих властей». В том числе и в России, нужно полагать.

Сложен внешний мир. Потянул нижний спикер за американскую финансовую нитку, глядь – а на другом конце недовольное лицо Набиуллиной.



Война с ценами

Деградация рыночной экономики в России продолжается. Власти разрушают его нервную систему – ценовой механизм. Речь идет о потребительском рынке.

По данным Forbes, регулирование цен переходит на новый уровень – Федеральная антимонопольная служба готовит законопроект, который ограничит наценку торговых сетей. А пока, по данным источников издания, сетям предложено добровольно снизить цены. В ФАС от них ждут перечень товаров и методику снижения цен. Запустило процесс поручение Путина ФАС 8 августа.


Торговые сети в России находятся в конкурентных отношениях. Размер торговой наценки, включающей в себя торговые издержки, регулируется конкуренцией. Иной, административный механизм не нужен – он, в лучшем случае, бессмыслен, а в худшем – вреден.

Идеи, подобные тем, которые продвигает ФАС, совершающий превращение из антимонопольного ведомства в подобие советского Госкомцен, следует душить в зародыше. Пока они не выросли в чудовищ.

Если линейка товаров (какой-нибудь унизительный едроссовский «борщевой набор» без мяса), цены на которую будут ограничены, будет небольшим, то бизнесу ничто не препятствует повысить цены на более дорогую ассортиментную линейку по тем же позициям, или на другие товары.

Если регулирование торговой наценки будет излишне жестким, а ее уровень будет установлен ниже издержек, то такие товары не будут закупаться, перетекут в сектор, где нет регулирования и, скорее всего, будут продаваться дороже.

Как только власти постараются провести в рознице регулирование широко, не затрагивая оптовые цены, возникнут компании-посредники, аккумулирующие то, что будет потеряно бизнесом от регулирования розничных цен. Потребитель от этого не только ничего не выиграет, он проиграет.

Система, при которой регулируется только один вид цен – это плотина посреди океана. Раз начавшись административное вмешательство для того, чтобы получить призрачный результат, должно идти дальше и дальше – пока все стадии ценовой цепочки не будут охвачены регулированием.

Цены – это не цифры на ценнике, это интересы людей. И нужно понимать, что начатая властями война идет с этими интересами.

К тому же, вопрос о единой торговой наценке сам по себе абстрактный. Он для одинаковых торговых единиц и одинаковых условий продажи при одном и том же спросе. Но рынки в реальной жизни – это несовершенства.

Почему, например, в аппарате в переходе у метро, аптеке или в аэропорту маленькая бутылка воды может стоить столько же, сколько двухлитровая в большом магазине? Причем такой порядок устойчив, существует годами? Вероятно, находится достаточное число потребителей, которые готовы платить.

Правильный подход – оставить цены в покое. Проблема не в них, а в доходах людей. Ими и следует заниматься.